Джаз можно играть даже в условиях независимости.

В концертном зале имени чайковского в москве прошел независимый международный джаз-фестиваль, второй раз проходящий в москве по инициативе известного саксофониста игоря бутмана. Кроме звезд американского джаза -- джона аберкромби, джо локка, эссиет окон эссиета, уже неоднократно гастролировавших с бутманом по россии, в фестивале приняли участие два высококлассных американских барабанщика -- адам нюссбаум и тони ридус. Особый интерес вызвало выступление легендарного джазмена геннадия гольштейна, вернувшегося к джазу после двадцатилетнего перерыва.

Казалось бы, жара, футбол... Какой уж тут джаз! да и с названием загвоздка вышла. Сначала хотели броско -- "джазофрения", поскольку бутман еще и дебютировал в качестве ведущего одноименной программы телеканала "культура". Но комитет содействия межрегиональному сотрудничеству, который обещал бутману свою поддержку, счел название недостаточно государственным. Решили вернуться к прошлогоднему определению "международный независимый". Но и с ним не повезло: власти настоятельно рекомендовали независимость не педалировать. Представителю президента рф по москве г-ну камчатову пришлось объясняться перед публикой: мол, это -- "независимость от тех жестких идеологических рамок, которые..." Настоящим любителям джаза, однако же, все равно.

И в самом деле, послушать было что. Во-первых, американских звезд у бутмана набралось столько, что их пришлось разбить на два ансамбля: на квинтет с самим бутманом во главе и трио джо локка с гостями. Первый, составленный из много раз у нас выступавших энди лаверна, стива ла спина, джона абекромби и впервые приехавшего барабанщика адама нюссбаума, за время гастролей по россии обрусел: играл жанровую сценку "ванька-встанька в русском стиле" московского пианиста вагифа садыхова и балладу "ностальгия" -- по-славянски напевную и уже ставшую шлягером в интерпретации самого бутмана.

Гости показали именно то, чего от них ждали -- джаз наших дней,-- когда импровизация органически продолжает тему и при этом явно рождается в непосредственном контакте с публикой. Чувствовалось, впрочем, что эта русско-американская команда от длительного общения с российской глубинкой стала ко всему относиться чересчур уж философски. Но когда за команду играют настоящие "философы" -- лаверн и аберкромби вместе с барабанщиком нюссбаумом, она может позволить себе немного расслабиться.

Еще две американские команды -- с басистом эссиетом окон эссиетом и барабанщиком тони ридусом в первый день и олегом бутманом (младшим братом игоря) -- явно работали на вибрафониста джо локка. Он того стоит. Локк до этого у нас бывал неоднократно, но все как-то не в лучшей форме. И наконец взял реванш. Похожий на городского ковбоя (в лучшем смысле), обаятельный и коммуникабельный, остроумно парирующий любую реплику своих партнеров, локк доказал, что входит в пятерку (а то и тройку) лучших вибрафонистов мира.

Ветеран геннаджий гольштейн, двадцать лет игравший старинную музыку в ансамбле pro anima, совершил прыжок на двести лет в будущее и попал прямо в эпоху "ретро". Но для публики времен музыкальных компьютеров разница в два века между барокко и свингом 40-х несущественна. Никто и не заметил, что в стилизациях гольштейна есть анахронизмы: хоть станислав стрельцов надел такой же галстук, как барабанщик бенни гудмена -- джин крупа, он, как говорят джазмены, "помешивал суп" щеточками на манер следующего десятилетия.

Считающееся в россии авангардом трио аркадий шиклопер--владимир волков--сергей старостин популярнее любых других авангардистов, даже чекасина. Но отнюдь не той популярностью, которой хотелось бы самим музыкантам. Для джазовых ортодоксов это чересчур пряное блюдо, для авангардистов -- недостаточно острое. Тем не менее бурные овации, которыми встречают теперь в москве и трехметровый альпийский рог, и австралийскую эвкалиптовую трубу шилклопера, и настоящие народные песни старостина, и ритмичную пантомиму владимира волкова, показывают, что и мы -- почти граждане мира, и у нас уже почти сложилась аудитория new world music -- синтеза всех этнических культур на основе новой музыки.

Игорь бутман вел фестиваль, непринужденно сглаживая острые углы. И даже явно укороченный финал, в общем, тоже соответствовал задаче: это была интернациональная команда (эмигрант с кубы йоэль гонзалес, русский из парижа андрей светлов, рижский гитарист валерий белинов, в советские времена прославившийся с эстонской группой "радар", афроамериканец тони ридус), собранная питерским клавишником андреем кондаковым. Хотя никакого нового качества от соединения этих незаурядных индивидуальностей вещи кондакова не приобрели, финальный парад-алле еще раз показал, что в условиях "независимости от жестких идеологических рамок" джаз тоже можно играть. И даже слушать.