Фолькер шлендорф: я подумывал о том, чтобы стать иезуитом.

В санкт-петербурге завершился восьмой международный кинофестиваль документального, короткометражного игрового и анимационного кино "послание к человеку". Программа фестиваля включала в себя международный конкурс, международный конкурс дебютов, специальные программы. С председателем основного конкурса, знаменитым немецким режиссером и сценаристом фолькером шлендорфом, встретился корреспондент ъ дмитрий ъ-савельев.

-- Господин шлендорф, вспомнив, с какой желчью вы обрисовали нравы журналиста-подонка тетгеса в "поруганной чести катарины блюм", я подумал, что вы испытываете неприязнь ко всей журналисткой братии.

-- Нет-нет, журналистов я уважаю, но в фильме был выведен особый тип из германской "желтой" прессы 70-х, воинственно настроенной против молодежного движения, не журналист в истинном смысле слова.

-- Героиня того же фильма очень боится одиночества и произносит: "самое страшное -- остаться одной и потихоньку напиваться перед телевизором". Вы боитесь одиночества, бежите от него или, напротив, к нему стремитесь?

-- скажем так: я не считаю себя человеком общественным. Когда я снимал свой первый фильм, мне было 25 лет. До этого я работал ассистентом режиссера и волей-неволей вынужден был существовать в окружении как минимум сотни людей. Это нелегко. Еще студентом я подумывал о том, чтобы стать иезуитом и провести жизнь в обществе книг за монастырскими стенами.

-- Вы были религиозны?

-- вовсе не из религиозных соображений. Просто для того, чтобы остаться в одиночестве. Думаю, я был бы счастлив.

-- В этом году вы отказались от визитов в берлин и канн именно потому, что светская жизнь вас утомляет?

-- в былые годы я очень часто бывал на этих фестивалях с великой пользой для себя: я видел много новых фильмов, завязывал знакомства и общался с коллегами из других стран. Сейчас все по-другому. Фестивали превратились в гигантские рынки, где все крутится вокруг купли-продажи фильмов и их промоушна. Посмотреть фильмы решительно не удается. Если гость известен, например, как известен я, он должен присутствовать на приемах, участвовать в пресс-конференциях, общаться с телевизионщиками -- времени на просмотры просто нет. С тем же успехом можно посетить не кинофестиваль, а биржу... В конце концов мне все это смертельно надоело, и я решил поставить на таких фестивальных визитах крест. Даст бог, когда-нибудь сбрею усы, натяну парик и прибуду на какой-нибудь фестиваль инкогнито под видом кинокритика.

-- Петербургское приглашение вы приняли потому, что "послание к человеку" более походит на кинематографическую лабораторию, чем на околокинематографическое шоу?

-- да, я знал, что здесь не будет никакого цирка и шумной толпы, что соберется небольшое количество людей, которые заинтересованы прежде всего в фильмах. Кроме того, у меня были эгоистические резоны: не скрою, мне хотелось провести какое-то время в петербурге.

-- Программа была настолько плотной, что на петербургские красоты у вас едва ли находилось время.

-- Единственная жалоба с моей стороны: игровых короткометражек было чересчур много. Я, принимая приглашение возглавить жюри, рассчитывал на большее количество документальных картин. Увы, я оказался не в жюри российского конкурса и вынужден был смотреть по большей части французские, итальянские и немецкие игровые короткометражки.

-- Если бы вы сейчас начинали режиссерскую карьеру, то предпочли бы игровому кино документальное?

-- не уверен. Вот если бы мне сказали: "либо ты вообще не будешь снимать кино, либо будешь снимать только документалистику", я выбрал бы последнее. Мой друг вернер херцог больше десяти лет не снимает игровые фильмы -- рынок требует от него коммерческого товара, а ему это неинтересно. Но он делает замечательные документальные картины.

-- На пресс-конференции вы говорили, что одно из главных достоинств петербургского фестиваля -- то, что его фильмы короткие. В то же время сейчас очевидна тенденция к "разбуханию" среднего фильма, увеличению его протяженности во времени.

-- Если говорить о грандиозных проектах вроде "титаника", то это к соображениям искусства не имеет никакого отношения и выбор художника здесь ни при чем. Просто студии коммерчески выгодно сделать несколько масштабных суперпроектов в год. Но реакцией на подобные проекты и должны стать фильмы плотные, выверенные в деталях, концентрирующие зрительское внимание на конкретных вещах. Сегодня главной чумой является видео. Оно не имеет структуры и формы, его взгляд блуждает, автор лишен возможности добросовестно отобрать необходимое, сделать точный монтаж. Может быть, один из главных уроков этого фестиваля заключается в ясном осознании: чтобы снять фильм, недостаточно просто бродить с включенной видеокамерой.

-- Снимая фильм "король ольхи" о временах германского фашизма, вы говорили, что размышляете прежде всего об опасности обольщения властью. Насколько эта проблема актуальна сегодня?

-- в полной мере. Я рассказывал о тех временах, потому что сегодня намечается тенденция представить немцев жертвами нацизма. Возьмите "список шиндлера" или другой голливудский фильм на эту тему -- никто не хочет говорить о сознательном участии немцев в этой чудовищной вакханалии. Намного легче проливать слезы сострадания, чем стремиться понять, почему народ был преисполнен такого энтузиазма. Людей ведь никто не заставлял -- они сами творили все это на великом эмоциональном подъеме.

-- Многие российские интеллигенты не чужды мысли, что их долг -- быть в оппозиции к любой власти. Согласны ли вы с такой жизненной установкой?