Сердце не прячь -- амур не промажет.

Сегодня в американском доме кино состоится премьера фильма "город ангелов". Те, кто смотрел знаменитую картину вима вендерса "небо над берлином", будут бороться с искушением увидеть в римейке брэда зильберлинга нечто большее, чем просто голливудскую мелодраму.

У одной врачихи (мэг райан) умер пациент на операционном столе. Она сначала легко отнеслась к этому событию. А-а, думает, ерунда. А потом видит -- нет, далеко не ерунда. Примерно так завязывается сюжет фильма "город ангелов" -- о любви хирурга, переживающего душевный кризис, и одного из ангелов (николас кейдж), которых в лос-анджелесе пруд пруди.

В американском прокате "небо над берлином" фигурировало как "крылья желания". Еще бы, оригинальное название навевает какие-то авиационные ассоциации. Перенести действие в la, переименовать в "город ангелов" и урезать до минимума все, что не связано с любовной тематикой,-- еще один шаг на пути популяризации вендерсовской метафизики. В столице калифорнии у невидимых людям ангелов, конечно, больше шансов развернуться, чем в столице германии туманной: можно, например, сидеть, нахохлившись, на гигантских буквах hollywood или на полях шляпы огромного ковбоя (в берлине ангелы тупо сидели на ангеле -- на статуе с золочеными крыльями). Американские херувимы и серафимы одеты так же, как немецкие, и черные демисезонные пальто в жарком климате отчасти объясняют страдальческое выражение их лиц, но согласитесь, ангелы в белом -- это же пошлость.

Сначала докторша интересовала ангела чисто профессионально -- ангелы должны всех утешать и гладить бесплотными руками. Гладил он ее, гладил, в ухо дышал, дышал, потом начал заходить запросто к ней домой и сидеть на краю ванны, затем стал являться во плоти и наконец -- откровенно клеиться. Драматическое напряжение создается тем, что персонаж райан томится непонятностью нового приятеля, а персонаж кейджа решает мучительную проблему: стать ли ему мужчиной, пасть или не пасть?

феминистки будут недовольны "городом ангелов". Во-первых, почему ангелы -- мужчины? то есть, с одной стороны, предлагается абстрагироваться от их пола, но с другой -- если женская часть аудитории абстрагируется от половой принадлежности николаса кейджа, то это сделает просмотр любовной истории совершенно бессмысленным. Другой феминистский вопрос: почему для мужика-ангела стоит вопрос ребром -- вечность или одно прикосновение к чьей-то там руке, а для хирурга не возникает дилеммы между призванием и семейной жизнью -- резать пациентов или резать салаты своему ангельчику? можно возразить, что одно другому не мешает, и упустить из виду еще одно противоречие: само существование надмирных ангелов (пусть даже и норовящих шлепнуться на землю, как перезрелые груши) ставит под сомнение профессию героини. Зачем кого-то лечить и спасать, когда смерть -- это лишь переход из одного мира в другой, где всех встречают высокие симпатичные мужчины в черных пальто?

любовь, конечно, почтенный довод, но вряд ли одна эта скоропортящаяся штука способна примирить бывшего ангела с необходимостью терпеть голод, холод, боль и прочие свинцовые мерзости человеческого существования. Для окончательной победы любви над вечностью ей даются в союзники такие непреходящие человеческие ценности, как пожрать и искупаться. Их олицетворяет отличный деннис франц в роли толстого раблезианского пациента докторши, тоже падшего ангела. Возвышенно-романтические настроения помешали режиссеру сделать из него отъявленного бабника и пьяницу: самый большой порок, который ангел-расстрига позволяет себе,-- это сигарета. "А тебе нельзя",-- строго одергивает он кейджа, потянувшегося было к сигарете, как ребенок к спичкам. В этой связи вспоминается уморительная мелодрама "свидание на одну ночь", где непредумышленный пересып представляется не таким предосудительным, как нечаянный перекур.