Краткая история советской скульптуры.

Если на заре советской власти художники, работавшие на программу монументальной пропаганды, вольны были облачать героев-революционеров в рискованные авангардные формы (известен случай, когда статую бакунина на трубной площади пришлось снять: от нее шарахались извозчичьи лошади), то стиль сталинского "вампира", разумеется, не терпел не только таких вольностей, но даже и мыслей о вольностях. Гладкие монументы на великих стройках и на волжских каналах единственного "великого" -- тому свидетельства. Конкурентов "ему" не было, были "равные" -- маркс, энгельс, ленин... Пушкин, чайковский.

О других прежде известных стали осторожно вспоминать после 55-го года -- маяковский, крупская. Политические лидеры пошли помельче -- "дедушка" калинин, свердлов... Поэты поменьше -- батюшков, кольцов, крылов. Но канон -- зализанная и невнятная недоклассика -- каким был, таким и оставался. С завистью листали советские скульпторы журналы по искусству из соцстран: полякам и венграм разрешалось "рыхлить" пластику, пользоваться роденовскими и бурделиевскими уроками, "экспрессивничать". Постепенно, на исходе оттепели 60-х, это стало проникать и в советскую скульптуру. Потом к этому привыкли, затем на выставках ее стало много, затем слишком много. Сырой полуимпрессионизм, полуэкспрессионизм многочисленных бронз наводил простудную тоску. Помпезная скульптура 90-х снова вспомнила о недоклассике. И потому на фоне маршалов на конях и приглаженных императоров как-то по-человечески выглядит новоотлитый липецкий "плеханов". Но почему же от него так отдает сыростью 70-х?