Спектакль ролана пети, вызвавший при постановке бурные споры,-- на самом деле балет о хозе. Хореограф, урезав оперу до одного акта и убрав всех второстепенных персонажей, спустя четыре десятилетия после "русских сезонов" по-своему развил излюбленную тему "дягилевцев" -- о губительной природе женской красоты, о смерти, неразлучной с истинной страстью.

Спектакль, утрамбованный в пять коротких сцен (улица у стен табачной фабрики, таверна, комната кармен, контрабандисты, задворки арены), рассказывает о последнем романтике, растоптанном почти ануевской "средой" -- жестокой, циничной, насмешливой и аморальной. Кармен -- ее персонификация. Первая исполнительница этой роли, зизи жанмер, так и осталась в истории балета -- со своей хамской короткой стрижкой, обсыпанной золотой пудрой, в черно-салатовом корсаже с крошечной оборкой -- вульгарная и обольстительная, наглая и требовательная, эротичная и легкомысленная, как парижская гризетка. Хозе (его роль исполнял сам ролан пети) -- не солдат и не контрабандист. Обмороченный страстью, он боролся за поруганную любовь и карал порок, убивая кармен.

Балет, отнюдь не перегруженный испанским колоритом, был оформлен художником антонио клаве, с роскошной неряшливостью: рваное тряпье, поломанные стулья, растерзанные кровати, дешевая завлекательность краснофонарного кабака, замызганные задворки улиц. Не слишком изобретательная хореография -- классика, густо пересыпанная бытовизмами,-- пряталась за умелой и крепкой режиссурой. Персонажи курили настоящие сигареты, отвешивали друг другу пощечины, валялись на скомканных простынях и занимались любовью с невиданной для балета откровенностью. Зачатки неореализма переплетались с иронически-легковесной интонацией варьете, в которой трактовались все массовые сцены, включая убийство прохожего, смахивающего на витринный манекен.