Горячее искусство.

Происходящее в реальном времени завораживает. В искусстве, разумеется: реальная жизнь в реальном времени волнует довольно средне, потому что другого времени у нее просто нет. Жизнь мы любим в воспоминаниях: фотокарточках, нудных видеозаписях и рассказах о подвигах юности. Искусство же -- за исключением пожилого, уважаемого и не возбуждающего, вроде леонардо да винчи,-- предпочитаем теперь получать в горячем виде.

Несколько лет назад художник гия ригвава устроил для московской артистической богемы телепередачу местного значения -- в прямом эфире. Все с восторгом давали интервью и улыбались своему экранному изображению, которое без промедления отвечало взаимностью. Время от времени камера переключалась на соседнюю комнату, где без всяких объяснений среди публики стояла большая двуспальная кровать. В какой-то момент на экране появилась абсолютно голая женщина, направляющаяся к этой кровати, и публика, не помня себя, рванула к ней,-- и, разумеется, убеждалась в обмане. Художник вставил в прямую трансляцию кусок мечты, "25-й кадр",-- получалось, что подсознательное видение всякого гражданина. Становилось несколько стыдно, а стыд и есть главный эстетический эффект искусства, ориентированного на present continuous и играющего на любопытстве.

Чудовищное распространение в нашей жизни разного рода средств -- транспортных, информационных, психотропных (а "интернет" является, видимо, всеми ими сразу) -- довело до предела эту одновременность, этот акт мгновенного сцепления, в котором в самом деле есть нечто эротическое. Так и не состоявшаяся инициация в прямом эфире есть поэтому символ этого прямого эфира, в котором наше "сейчас" слипается с "сейчас" кого-то другого, причем в самый первый (а скорее всего, и в последний) раз.