Последний император как последний частный человек.

Гуманизация истории со всей неизбежностью делает исторических персонажей персонажами мелодрамы.

Когда в свою последнюю ночь члены царской семьи и их близкие спустились в подвал ипатьевского дома, им объявили, что они приговорены к смерти. По воспоминаниям участников расстрела, фонограммы которых передало в эти дни нтв, на это известие николай отреагировал вяло, недоуменно протянув: "а-а...". ОН не понял, что имелась в виду смерть немедленная, что выдержка, так сказать, сократилась до долей секунд. Эпоха мгновенности и быстрой реакции, на которой воспитан сегодня всякий человек, а в особенности всякий человек знаменитый, еще только наступала.

Фотографии из семейного альбома николая ii, ныне с такой полнотой представленные на выставке в московском манеже, поражают своим беззаботно-интимным характером. Официальных снимков немного. Разве что тот, где прекрасный цесаревич алексей сидит рядом с матерью, задумчиво, но крепко наматывая на руку ее длинное жемчужное ожерелье -- так, как будто собирается ее удавить. В парадных снимках того времени часто встречаются странные оговорки: для чужих взглядов усаживались тщательно, но -- как на картине; а в картине действуют совсем иные законы, чем в фотографии. Никто, например, не задумывается о том, что произойдет в ней в следующую секунду.

Все остальное не предназначалось для посторонних и потому полно безмятежности. На лицах княжон покой и доверие -- они смотрят в лицо маме, папе или семейному фотографу, но никак не читателям таблоидов, о которых всегда помнит любая сегодняшняя знаменитость, и в ее глазах сквозит плохо скрытая ненависть. Таблоидов и звезд еще не существует, августейшая семья может принадлежать себе. Вечно грустная александра федоровна еще не знает, что профессиональная обязанность матери нации -- улыбаться несмотря ни на что.

Тут трудно избежать аналогий с принцессой дианой. Эта в высшей степени деликатная выставка сосредоточена на приватном мире последнего императора (на снимках он купается нагишом, забирается с ногами на стол, играет в снежки) и, кажется, бросает молчаливый упрек любому обобществлению -- коммунистическому, которое этих людей убило, и медиальному, которое не пощадило бы их сегодня, живи они в конце хх века. Лейтмотивом будущей недели на телевидении и в прессе станет -- это уже ясно -- тема "николай ii как частный человек". В общем-то, единственное, что о нем уже давно принято говорить, что был он человеком досадно обыкновенным, который попал в исторический переплет и не сумел повести себя как личность великая, достойная момента. Но сейчас это его невеличие, эта свойственная каждому из нас жизненная ничтожность, кажется, трактуется как достоинство -- как единственное, что может противостоять тоталитаризму. Николай ii выступает тогда своего рода неизвестным солдатом гражданской войны, который упокоится ради всеобщего примирения в точке гуманизма.

Но в этой точке удержаться трудно, и в сознании публики николай, александра и их дети стремительно становятся героями мелодрамы. Никто вроде бы к этому специально не стремится, но сама гуманизация истории приводит к этому со всей неизбежностью. Сейчас принято говорить о жертвах революции, а кто и почему, из каких побуждений убил их -- так ли это важно (хоть и не выяснено до конца)? и как бы ни была выставка исторически аккуратна и похвально нейтральна, вот уже тексты в каталоге, написанные вроде бы серьезными учеными-архивистами, сбиваются на рассказы про личную жизнь августейшего семейства, про роман николая с кшесинской (ее и на снимках-то нет, но это, видимо, главное, что нужно знать о царе) и гадости распутина. Желающий найдет также некоторое количество мрачных предзнаменований и страшных совпадений, не хуже, чем в мультфильме "анастасия". И вот уже кажется, что, не приди большевики-злодеи, романовы не умерли бы вообще никогда. Да и монархия в россии длилась бы вечно. Не мировые закономерности, а злые и трагикомические случайности правят этой историей -- той самой, что фигурирует в известной цитате "сегодня вечером на патриарших будет интересная история". Но увы, подлинная история вряд ли является "интересной" и отличается великим равнодушием к людским судьбам.